Знаешь ли ты, в чём измеряется боль?
Об альбоме
"Режет, колет..."
Vadim Corman — «Сила боли»: Исповедь там, где не спасает свет
Это альбом для тех, кто знает, каково это — стоять на краю собственной выдержки. Кто чувствует, как давит свинцовое небо, и кто ищет настоящие чувства среди цифрового шума.
Vadim Corman сплавляет подъездный флоу уличного рэпа с болезненной инди акустикой и низкими басами 808, превращая их в острые гвозди правды. Чтобы сделать альбом максимально читаемым, предпочтение было отдано акустической гитаре, которую поймёт каждый слушатель. В «Силе боли» нет искусственного героизма — здесь есть человек, который задает себе главные вопросы: «Кто же ты, друг или враг?», «Есть ли жизнь за пределами экрана?», «Как остаться собой, когда всё вокруг — декорация?».
Это саундтрек к ночи, когда хочется побыть наедине с мыслями. Эстетика гитарного перебора, рвущего тишину, и битов из полуподвала. Альбом для поклонников гитарной эстетики с философской лирикой.
Благодаря контрасту между плотным басом и камерной акустикой, альбом одинаково глубоко звучит и в наушниках, и в пространстве.
Это альбом для тех, кто знает, каково это — стоять на краю собственной выдержки. Кто чувствует, как давит свинцовое небо, и кто ищет настоящие чувства среди цифрового шума.
Vadim Corman сплавляет подъездный флоу уличного рэпа с болезненной инди акустикой и низкими басами 808, превращая их в острые гвозди правды. Чтобы сделать альбом максимально читаемым, предпочтение было отдано акустической гитаре, которую поймёт каждый слушатель. В «Силе боли» нет искусственного героизма — здесь есть человек, который задает себе главные вопросы: «Кто же ты, друг или враг?», «Есть ли жизнь за пределами экрана?», «Как остаться собой, когда всё вокруг — декорация?».
Это саундтрек к ночи, когда хочется побыть наедине с мыслями. Эстетика гитарного перебора, рвущего тишину, и битов из полуподвала. Альбом для поклонников гитарной эстетики с философской лирикой.
Благодаря контрасту между плотным басом и камерной акустикой, альбом одинаково глубоко звучит и в наушниках, и в пространстве.
Треклист
Список треков альбома СИЛА БОЛИ включает в себя описание каждого трека и соответствующие им арт-работы. После выхода альбома станут доступны тексты.
Атмосфера: Это открывающий трек-манифест. Вязкий, гипнотический интро с эхом, которое переходит в агрессивный 808-бас. Напоминает затянувшуюся паузу перед взрывом. Здесь задаётся главный вопрос всего альбома: «Знаешь ли ты, в чём измеряется боль?»
Сюжет: История двух братьев - Вани и Коли. Один пошёл по пути война, другой тонет в своем личном аду. Мать молится, отец остаётся безучастным, стоя у порога, но ощущает всю боль происходящего. Это не просто бытовая драма — это попытка измерить невыразимое. Боль оказывается не математической величиной, а тем, что измеряется только сердцем.
Ключевая метафора: Боль - это не единица измерения, это состояние, которое невозможно разделить на ноль. Она либо есть, либо её нет. Сердце матери выступает как нечто всеобъемлющее, способное вместить в себя как бесконечную любовь, так и всепоглощающую ненависть, прощая любые обиды и терпя любую боль. События сравниваются с уроном, который приносит не физическую, а именно моральную боль («ранит душу», «прилетает не в глаз, а в бровь»). Это метафора того, как глубоко и сильно может ранить череда событий в рамках одной семьи...
Для кого этот трек: Для тех, кто терял близких, кто видел, как семья распадается на глазах, и кто знает, что молитва иногда - единственное оружие.
Сюжет: История двух братьев - Вани и Коли. Один пошёл по пути война, другой тонет в своем личном аду. Мать молится, отец остаётся безучастным, стоя у порога, но ощущает всю боль происходящего. Это не просто бытовая драма — это попытка измерить невыразимое. Боль оказывается не математической величиной, а тем, что измеряется только сердцем.
Ключевая метафора: Боль - это не единица измерения, это состояние, которое невозможно разделить на ноль. Она либо есть, либо её нет. Сердце матери выступает как нечто всеобъемлющее, способное вместить в себя как бесконечную любовь, так и всепоглощающую ненависть, прощая любые обиды и терпя любую боль. События сравниваются с уроном, который приносит не физическую, а именно моральную боль («ранит душу», «прилетает не в глаз, а в бровь»). Это метафора того, как глубоко и сильно может ранить череда событий в рамках одной семьи...
Для кого этот трек: Для тех, кто терял близких, кто видел, как семья распадается на глазах, и кто знает, что молитва иногда - единственное оружие.
Атмосфера: Самый философский и архаичный трек альбома. Сначала интро с голосом, который фокусирует внимание и задает настроение. Акустическая гитара, минималистичный бит и струны, которые звенят как удары зубила по камню. Постепенно нарастает гитарная тяжесть, и голос, который ведёт слушателя сквозь пещеру.
Сюжет: Лирический герой чувствует себя устаревшим - «списан со счетов», «утерян смысл сакральный». Он превращается в цифрового бомжа без дома, без спальни. Единственное, что останется после него - это «рисунки наскальные», выбитые зубилом из тьмы. Искусство здесь - не развлечение, а способ сохранить себя, когда тело уже не имеет значения.
Ключевая метафора: Человек как наскальный рисунок - грубый, но вечный. Искусство как единственная форма бессмертия, которую не смоет вода.
Для кого этот трек: Для творческих людей, которые чувствуют себя чужими в современном мире. Для тех, кто создаёт несмотря на то, что их не понимают.
Сюжет: Лирический герой чувствует себя устаревшим - «списан со счетов», «утерян смысл сакральный». Он превращается в цифрового бомжа без дома, без спальни. Единственное, что останется после него - это «рисунки наскальные», выбитые зубилом из тьмы. Искусство здесь - не развлечение, а способ сохранить себя, когда тело уже не имеет значения.
Ключевая метафора: Человек как наскальный рисунок - грубый, но вечный. Искусство как единственная форма бессмертия, которую не смоет вода.
Для кого этот трек: Для творческих людей, которые чувствуют себя чужими в современном мире. Для тех, кто создаёт несмотря на то, что их не понимают.
Атмосфера: Мрачная, напряженная, холодная и полная отчаяния. Эмоциональный фон колеблется от агрессии до полного опустошения. Это состояние человека, находящегося на грани жизни и смерти, в месте, где стираются привычные границы между добром и злом, а вера уступает место жестокой реальности («вижу твое лицо, но не вижу Бога»).
Сюжет: В центре повествования столкновение двух людей на войне. Лирический герой обращается к своему оппоненту, пытаясь понять, кто перед ним. Они оказываются в парадоксальной ситуации: герой не может четко определить, друг перед ним или враг, потому что у них много общего («на груди похожий знак»).
Перед смертью, понимая безысходность ситуации, он хочет просто вернуться домой, не важно, со щитом он или на щите, отсылая нас в первый трек о пропавшем без вести сыне.
Ключевая метафора: «Палец на курке или на кружке с чаем»
Это сильнейший контраст между мирным бытом и смертельной опасностьтю. Метафора подчеркивает тонкую, абсурдную грань между жизнью до войны и настоящим моментом.
Для кого этот трек: Для тех, кто пытается осмыслить трагедию человеческих конфликтов, потерю веры и бессмысленность насилия. Для поклонников альтернативного трэпа, дарк-фолка или драматичного хип-хопа, где важна искренность, надрыв и отказ от иллюзий.
Сюжет: В центре повествования столкновение двух людей на войне. Лирический герой обращается к своему оппоненту, пытаясь понять, кто перед ним. Они оказываются в парадоксальной ситуации: герой не может четко определить, друг перед ним или враг, потому что у них много общего («на груди похожий знак»).
Перед смертью, понимая безысходность ситуации, он хочет просто вернуться домой, не важно, со щитом он или на щите, отсылая нас в первый трек о пропавшем без вести сыне.
Ключевая метафора: «Палец на курке или на кружке с чаем»
Это сильнейший контраст между мирным бытом и смертельной опасностьтю. Метафора подчеркивает тонкую, абсурдную грань между жизнью до войны и настоящим моментом.
Для кого этот трек: Для тех, кто пытается осмыслить трагедию человеческих конфликтов, потерю веры и бессмысленность насилия. Для поклонников альтернативного трэпа, дарк-фолка или драматичного хип-хопа, где важна искренность, надрыв и отказ от иллюзий.
Атмосфера: Мрачная, болезненная и токсичная. Трек пропитан чувством глубокого одиночества, безысходности и эмоционального истощения. Это состояние человека, находящегося на самом дне разрушительных отношений, где любовь граничит с одержимостью, а душевные страдания переходят в физическую боль. Холодная «клиническая» эстетика слов резко контрастирует с отчаянным состоянием лирического героя.
Сюжет: В центре сюжета - история тяжелой созависимости и разрушающей любви. Лирический герой пытается заглушить душевную боль алкоголем («я вискарь из горла уже теплый») и просыпается в одиночестве с искусанными в кровь губами. Он осознает, что его партнерша жестоко играет с его чувствами, превратив их связь в изощренную пытку. Герой понимает всю опасность ситуации, называет это «клиническим случаем», но продолжает нуждаться в человеке, который его разрушает, признавая свое полное поражение в этой схватке.
Ключевая метафора: Медицинская терминология как описание токсичных отношений. Весь текст построен на мощной метафоре болезни, зависимости и искаженного лечения. Лирический герой предстает как «душа-калека» и «нулевой пациент», над которым ставят «токсичный эксперимент». Его партнерша - это жестокий «лекарь», чья любовь действует как отрава («пускаешь по венам к сердцу, как лекарство змеиный яд»). Чувства зашли в такую тупиковую стадию, что от них уже не спасают ни холод («снегом сыпешь антисептик»), ни тяжелые препараты («не помогает больше нейролептик»).
Для кого этот трек: Для тех, кто переживает сложный разрыв, эмоциональные качели или пытается выбраться из токсичных, созависимых отношений. Для слушателей, которым близка эстетика саморазрушения, глубоких психологических травм и болезненной привязанности.
Сюжет: В центре сюжета - история тяжелой созависимости и разрушающей любви. Лирический герой пытается заглушить душевную боль алкоголем («я вискарь из горла уже теплый») и просыпается в одиночестве с искусанными в кровь губами. Он осознает, что его партнерша жестоко играет с его чувствами, превратив их связь в изощренную пытку. Герой понимает всю опасность ситуации, называет это «клиническим случаем», но продолжает нуждаться в человеке, который его разрушает, признавая свое полное поражение в этой схватке.
Ключевая метафора: Медицинская терминология как описание токсичных отношений. Весь текст построен на мощной метафоре болезни, зависимости и искаженного лечения. Лирический герой предстает как «душа-калека» и «нулевой пациент», над которым ставят «токсичный эксперимент». Его партнерша - это жестокий «лекарь», чья любовь действует как отрава («пускаешь по венам к сердцу, как лекарство змеиный яд»). Чувства зашли в такую тупиковую стадию, что от них уже не спасают ни холод («снегом сыпешь антисептик»), ни тяжелые препараты («не помогает больше нейролептик»).
Для кого этот трек: Для тех, кто переживает сложный разрыв, эмоциональные качели или пытается выбраться из токсичных, созависимых отношений. Для слушателей, которым близка эстетика саморазрушения, глубоких психологических травм и болезненной привязанности.
Атмосфера: Вязкая, холодная, первобытная и предельно натуралистичная. Трек буквально пропитан запахом сырой земли, крови и пороха. Ощущение постоянной опасности и паранойи наслаивается на крайнее физическое истощение. Это атмосфера марш-броска на грани человеческих возможностей, где стираются эмоции, оставляя лишь холодный расчет, адреналин и звериное желание выжить и дойти до своих.
Сюжет: Группа разведчиков возвращается с задания по вражеской территории. Они несут в штаб критически важные координаты. Их путь - это преодоление физического и психологического ада: под ногами грязь, рация разбита, вокруг рыскает противник. Герой описывает жуткие сцены столкновений, мародерства и безумия по ту сторону фронта («черти пляшут на костях»). Несмотря на отсутствие связи, холод и тошнотворную реальность боя, отряд продолжает ползти вперед, чтобы выполнить приказ и вернуться на родную землю.
Ключевая метафора: «Смерть свою косу точит» и «Черти/Бесы»
Текст построен на резком контрасте между «своими» и «чужими», который возводится в абсолют, принимая почти мистический, религиозный оттенок.
Смерть с косой - постоянный незримый спутник разведчиков, дышащий им в затылок на каждом шагу. Бесы и черти - метафора, расчеловечивающая противника. Враг представлен не просто как солдат по ту сторону баррикад, а как обезумевшая, нечестивая сила, ведомая «верховным шутом». Война здесь воспринимается лирическим героем как «Божий суд» над злом. Грязь - еще один важный, почти осязаемый символ. Она засасывает технику («рация в грязь упавшая»), в ней вязнут люди, она символизирует всю неприглядную, лишенную романтики изнанку реальных боевых действий.
Для кого этот трек: Для ценителей сурового, неромантизированного милитари-рэпа или жесткого хип-хопа с упором на сторителлинг. Для тех, кому близка тематика воинского братства, долга, преодоления себя и выживания в экстремальных условиях.
Сюжет: Группа разведчиков возвращается с задания по вражеской территории. Они несут в штаб критически важные координаты. Их путь - это преодоление физического и психологического ада: под ногами грязь, рация разбита, вокруг рыскает противник. Герой описывает жуткие сцены столкновений, мародерства и безумия по ту сторону фронта («черти пляшут на костях»). Несмотря на отсутствие связи, холод и тошнотворную реальность боя, отряд продолжает ползти вперед, чтобы выполнить приказ и вернуться на родную землю.
Ключевая метафора: «Смерть свою косу точит» и «Черти/Бесы»
Текст построен на резком контрасте между «своими» и «чужими», который возводится в абсолют, принимая почти мистический, религиозный оттенок.
Смерть с косой - постоянный незримый спутник разведчиков, дышащий им в затылок на каждом шагу. Бесы и черти - метафора, расчеловечивающая противника. Враг представлен не просто как солдат по ту сторону баррикад, а как обезумевшая, нечестивая сила, ведомая «верховным шутом». Война здесь воспринимается лирическим героем как «Божий суд» над злом. Грязь - еще один важный, почти осязаемый символ. Она засасывает технику («рация в грязь упавшая»), в ней вязнут люди, она символизирует всю неприглядную, лишенную романтики изнанку реальных боевых действий.
Для кого этот трек: Для ценителей сурового, неромантизированного милитари-рэпа или жесткого хип-хопа с упором на сторителлинг. Для тех, кому близка тематика воинского братства, долга, преодоления себя и выживания в экстремальных условиях.
Атмосфера: Удушающая, параноидальная, холодная и депрессивная. В треке физически ощущается тяжесть («свинцовое небо давит на грудь») и тотальная изоляция лирического героя. Это атмосфера цифровой антиутопии, где человек заперт наедине со своим смартфоном в комнате, пока внешний мир тонет в информационном шуме. Настроение передает крайнюю степень выгорания, апатии и потери связи с реальностью.
Сюжет: В центре сюжета человек, который стал заложником виртуального мира и собственных страхов. Он бесконечно листает «мертвую ленту» и поглощает терабайты фейковых новостей в поисках хоть какого-то смысла («ищешь соломинку, чтобы ухватиться»). Герой пытается спрятаться от пугающей реальности, буквально стирая свои отпечатки о разбитый экран телефона. Он осознает, что его жизнь превратилась в самообман, а мир вокруг погрузился в «бездну обмана» и паутину интернета. В финале он понимает свою полную деградацию и изоляцию от настоящего общества.
Ключевая метафора: «Стирая отпечатки о разбитый экран» и «Первобытный дикарь» Текст построен на мощном парадоксе современного общества: Разбитый экран выступает метафорой разрушенного восприятия мира. Герой пытается стереть свои отпечатки, что символизирует желание исчезнуть, стереть свою цифровую (и реальную) личность, убежать от самого себя.
«Ты больше не шут, не ратник, не царь... теперь ты простой первобытный дикарь» - это блестящая метафора социальной и духовной деградации. Несмотря на доступ к терабайтам информации и нахождение на пике технологий, человек эмоционально откатывается к состоянию напуганного одинокого дикаря в каменных джунглях. Он становится «последним среди людей» в мире, где настоящего человеческого общения больше не осталось.
Для кого этот трек: Для тех, кто знаком с состояниями думскроллинга, информационной перегрузки и цифровой зависимости. Для слушателей, переживающих кризис идентичности, экзистенциальное одиночество и оторванность от реального мира.
Сюжет: В центре сюжета человек, который стал заложником виртуального мира и собственных страхов. Он бесконечно листает «мертвую ленту» и поглощает терабайты фейковых новостей в поисках хоть какого-то смысла («ищешь соломинку, чтобы ухватиться»). Герой пытается спрятаться от пугающей реальности, буквально стирая свои отпечатки о разбитый экран телефона. Он осознает, что его жизнь превратилась в самообман, а мир вокруг погрузился в «бездну обмана» и паутину интернета. В финале он понимает свою полную деградацию и изоляцию от настоящего общества.
Ключевая метафора: «Стирая отпечатки о разбитый экран» и «Первобытный дикарь» Текст построен на мощном парадоксе современного общества: Разбитый экран выступает метафорой разрушенного восприятия мира. Герой пытается стереть свои отпечатки, что символизирует желание исчезнуть, стереть свою цифровую (и реальную) личность, убежать от самого себя.
«Ты больше не шут, не ратник, не царь... теперь ты простой первобытный дикарь» - это блестящая метафора социальной и духовной деградации. Несмотря на доступ к терабайтам информации и нахождение на пике технологий, человек эмоционально откатывается к состоянию напуганного одинокого дикаря в каменных джунглях. Он становится «последним среди людей» в мире, где настоящего человеческого общения больше не осталось.
Для кого этот трек: Для тех, кто знаком с состояниями думскроллинга, информационной перегрузки и цифровой зависимости. Для слушателей, переживающих кризис идентичности, экзистенциальное одиночество и оторванность от реального мира.
Атмосфера: Холодная, городская, горькая и меланхоличная. Трек пропитан чувством потери и разочарования, которое сменяется брезгливостью и холодной яростью. Это атмосфера позднего вечера на кухне дешевой съемной квартиры, где рушатся воздушные замки и идеализированная любовь разбивается о циничную реальность. Дождь, смывающий уличные тэги, служит отличным фоном для этой эмоциональной катастрофы.
Сюжет: История классического, но очень болезненного любовного треугольника. Лирический герой вспоминает начало отношений с девушкой: клятвы в вечной любви, мечты о переезде к морю и романтику в их тесной съемной квартире. Однако этот иллюзорный мир рушится в один день...
Ключевая метафора: Атласные ленты здесь символизируют романтику, красивые обещания и наивную, почти детскую веру в светлое будущее. Наш подъезд - это грубая реальность, бедность, быт. Контраст между этими двумя образами показывает, как легко высокие чувства могут быть проданы за комфорт и дорогие вещи. Вторая важная метафора - «Дождь смывает с уличных стен нашей любви ориентиры». Вода здесь выступает как очищающая сила, которая не только смывает иллюзии, но и обнажает истинное лицо девушки, разрушая все то, во что верил герой.
Для кого этот трек: Для слушателей, переживших измену, предательство или крушение романтических иллюзий из-за меркантильности партнера. Для тех, кому близка урбанистическая, «пацанская» лирика о суровой реальности, бедности и поиске настоящих чувств в мире, где, как кажется, все продается и покупается. Для любителей прямолинейного сторителлинга с драматичной развязкой и четкой моральной позицией героя в конце.
Сюжет: История классического, но очень болезненного любовного треугольника. Лирический герой вспоминает начало отношений с девушкой: клятвы в вечной любви, мечты о переезде к морю и романтику в их тесной съемной квартире. Однако этот иллюзорный мир рушится в один день...
Ключевая метафора: Атласные ленты здесь символизируют романтику, красивые обещания и наивную, почти детскую веру в светлое будущее. Наш подъезд - это грубая реальность, бедность, быт. Контраст между этими двумя образами показывает, как легко высокие чувства могут быть проданы за комфорт и дорогие вещи. Вторая важная метафора - «Дождь смывает с уличных стен нашей любви ориентиры». Вода здесь выступает как очищающая сила, которая не только смывает иллюзии, но и обнажает истинное лицо девушки, разрушая все то, во что верил герой.
Для кого этот трек: Для слушателей, переживших измену, предательство или крушение романтических иллюзий из-за меркантильности партнера. Для тех, кому близка урбанистическая, «пацанская» лирика о суровой реальности, бедности и поиске настоящих чувств в мире, где, как кажется, все продается и покупается. Для любителей прямолинейного сторителлинга с драматичной развязкой и четкой моральной позицией героя в конце.
ОТ АВТОРА
Альбом «Сила боли» - это не сборник песен. Это путешествие по внутреннему миру человека, который балансирует между отчаянием и надеждой. В каждом треке - свой срез.
«Сила боли» - семья и потеря. Мать молится, отец безучастен. Боль не измеряется - она есть или её нет. Эмоция: отчаяние.
«Каменная книга» - идентичность и искусство. Остаться в вечности можно только наскальным рисунком. Эмоция: одиночество.
«Дерзкий курок» - вопрос без ответа и потеря связи. Враг или друг? Палец на курке или на кружке с чаем. Эмоция: растерянность.
«Антисептик» - любовь и зависимость. Обещала быть лекарством, но стала ядом. Эмоция: разрушение.
«Тени» - внутренняя борьба. Демоны пляшут на костях, наказал бы, но нужно ползти дальше, несмотря ни на что. Эмоция: ответственность.
«Самообман» - цифровой мир и пустота. Ты больше не человек, ты дикарь в клетке современного мира. Эмоция: апатия.
«Атласные ленты» - предательство и бытовой ад. Всё началось с латте, а закончилось изменой. Эмоция: ярость и горечь.
Семь треков. Один путь. Честный. Прожитый. Настоящий.
Vadim Corman
«Сила боли» - семья и потеря. Мать молится, отец безучастен. Боль не измеряется - она есть или её нет. Эмоция: отчаяние.
«Каменная книга» - идентичность и искусство. Остаться в вечности можно только наскальным рисунком. Эмоция: одиночество.
«Дерзкий курок» - вопрос без ответа и потеря связи. Враг или друг? Палец на курке или на кружке с чаем. Эмоция: растерянность.
«Антисептик» - любовь и зависимость. Обещала быть лекарством, но стала ядом. Эмоция: разрушение.
«Тени» - внутренняя борьба. Демоны пляшут на костях, наказал бы, но нужно ползти дальше, несмотря ни на что. Эмоция: ответственность.
«Самообман» - цифровой мир и пустота. Ты больше не человек, ты дикарь в клетке современного мира. Эмоция: апатия.
«Атласные ленты» - предательство и бытовой ад. Всё началось с латте, а закончилось изменой. Эмоция: ярость и горечь.
Семь треков. Один путь. Честный. Прожитый. Настоящий.
Vadim Corman
Арты
Арты для визуального сопровождения музыки.
СИЛА БОЛИ
Сила боли... цвета крови...
Режет, колит, ничего не стоит —
Мать Бога молит, на всё Его воля.
Отец слёз не скроет, у порога стоя.
(Проигрыш. Умолчание.)
Детей было двое: Ваня да Коля.
Один в поле — воин, второй — в запое.
Избитая история — слышал каждый второй.
Но слышал ли ты, в чём измеряется боль?
Как измеряется ненависть?
Делится ли на ноль?
Младший пропал — сын без вести,
Старший — вечно бухой.
Режет, колит, ничего не стоит —
Мать Бога молит, на всё Его воля.
Отец слёз не скроет, у порога стоя,
Измеряет сердцем силу боли!
Можно ли в этом случае
Диалог вести о любви,
Когда ежесекундно мучает,
Надрывается и болит?
Когда валится всё до кучи,
Возвращается вновь и вновь,
И при каждом нелепом случае
Прилетает не в глаз, а в бровь?
Ранит душу — но не убивает,
Прямо в сердце находит кровь.
Сердце матери всё вмещает:
Будь то ненависть или любовь.
Боль-боль-боль...
Режет, колит, ничего не стоит —
Мать Бога молит, на всё Его воля.
Отец слёз не скроет, у порога стоя.
(Проигрыш. Умолчание.)
Детей было двое: Ваня да Коля.
Один в поле — воин, второй — в запое.
Избитая история — слышал каждый второй.
Но слышал ли ты, в чём измеряется боль?
Как измеряется ненависть?
Делится ли на ноль?
Младший пропал — сын без вести,
Старший — вечно бухой.
Режет, колит, ничего не стоит —
Мать Бога молит, на всё Его воля.
Отец слёз не скроет, у порога стоя,
Измеряет сердцем силу боли!
Можно ли в этом случае
Диалог вести о любви,
Когда ежесекундно мучает,
Надрывается и болит?
Когда валится всё до кучи,
Возвращается вновь и вновь,
И при каждом нелепом случае
Прилетает не в глаз, а в бровь?
Ранит душу — но не убивает,
Прямо в сердце находит кровь.
Сердце матери всё вмещает:
Будь то ненависть или любовь.
Боль-боль-боль...
КАМЕННАЯ КНИГА
Пусть кости мои истлеют в годах,
Но уголь и охру не смоет вода.
Приходи посмотреть через тысячу лет —
Здесь в каменной книге я спрятал ответ...
Я подавно подавленный,
По подвалам поваленный.
Ковыляю я в даль
Вдоль канавы с каналией.
По пути соберу
Все рисунки наскальные
И на пыльном полу
Проведу вертикаль я.
Дальше прочерком жест,
Строго горизонтальный.
Получается крест —
В этом месте поставлен.
Посмотрю на себя
В отражении зеркальном:
Скоро стану я сам
Рисунком наскальным.
Моя галерея — сырой потолок,
Где вместо холста гранит и песок.
Я выбил себя зубилом из тьмы
На стенах своей первобытной тюрьмы.
С неба сыпется дуст
Серой пылью буквально.
Травит нас, как клопов,
В помещении подвальном.
Списан я со счетов,
Устаревший морально.
Был утерян давно
Мною смысл сакральный.
Цифровой грязный бомж
Без гостиной и спальни.
Каждый день мною прожит
В этом теле опальном.
На распашку душа
Бросит тело ментальное.
Жизнь мою сохранив
Лишь в рисунках наскальных.
Моя галерея — сырой потолок,
Где вместо холста гранит и песок.
Я выбил себя зубилом из тьмы
На стенах своей первобытной тюрьмы.
Приходи посмотреть через тысячу лет...
Здесь в каменной книге спрятан ответ...
Но уголь и охру не смоет вода.
Приходи посмотреть через тысячу лет —
Здесь в каменной книге я спрятал ответ...
Я подавно подавленный,
По подвалам поваленный.
Ковыляю я в даль
Вдоль канавы с каналией.
По пути соберу
Все рисунки наскальные
И на пыльном полу
Проведу вертикаль я.
Дальше прочерком жест,
Строго горизонтальный.
Получается крест —
В этом месте поставлен.
Посмотрю на себя
В отражении зеркальном:
Скоро стану я сам
Рисунком наскальным.
Моя галерея — сырой потолок,
Где вместо холста гранит и песок.
Я выбил себя зубилом из тьмы
На стенах своей первобытной тюрьмы.
С неба сыпется дуст
Серой пылью буквально.
Травит нас, как клопов,
В помещении подвальном.
Списан я со счетов,
Устаревший морально.
Был утерян давно
Мною смысл сакральный.
Цифровой грязный бомж
Без гостиной и спальни.
Каждый день мною прожит
В этом теле опальном.
На распашку душа
Бросит тело ментальное.
Жизнь мою сохранив
Лишь в рисунках наскальных.
Моя галерея — сырой потолок,
Где вместо холста гранит и песок.
Я выбил себя зубилом из тьмы
На стенах своей первобытной тюрьмы.
Приходи посмотреть через тысячу лет...
Здесь в каменной книге спрятан ответ...
ДЕРЗКИЙ КУРОК
Дерзкий курок, тёплая кровь внутри.
Две молитвы — но одна уже спит.
Вижу твоё лицо, но не вижу Бога.
Ещё один солдат, ещё одна дорога.
Твой крест из чёрной стали,
Мой крест вы растоптали.
На душу зубы свои скалишь —
Сам так решил. Или сказали.
Я не прошу меня прощать,
Молю тебя лишь об одном:
Скажи мне прежде чем стрелять,
В какую сторону мой дом?
Кто же ты, может, друг?
Почему тогда не тянешь руку?
Кто же ты, может, враг?
Но на груди похожий знак!
Палец на курке или на кружке с чаем —
Почему ты мне не отвечаешь?
Кто же ты, злость или отчаяние?
Как жаль, что на войне мы повстречались...
Мой палец ещё тёплый от вчерашнего огня.
Бесчувственное сердце, словно ледяной снаряд.
Ты молишься не Богу, я молюсь не за себя.
Прошу, чтоб без потерь вернулся мой отряд.
Ты называешь это долгом...
Я назову это войной.
Плевать — холодным или тёплым,
Вернуться только бы домой.
Кто же ты, может, друг?
Почему тогда не тянешь руку?
Кто же ты, может, враг?
Как же это всё случилось так?
Кто же ты, может, друг?
Почему тогда не тянешь руку?
Кто же ты, может, враг?
Но на груди похожий знак!
Палец на курке или на кружке с чаем —
Почему ты мне не отвечаешь?
Кто же ты, злость или отчаяние?
Как жаль, что на войне мы повстречались...
Две молитвы — но одна уже спит.
Вижу твоё лицо, но не вижу Бога.
Ещё один солдат, ещё одна дорога.
Твой крест из чёрной стали,
Мой крест вы растоптали.
На душу зубы свои скалишь —
Сам так решил. Или сказали.
Я не прошу меня прощать,
Молю тебя лишь об одном:
Скажи мне прежде чем стрелять,
В какую сторону мой дом?
Кто же ты, может, друг?
Почему тогда не тянешь руку?
Кто же ты, может, враг?
Но на груди похожий знак!
Палец на курке или на кружке с чаем —
Почему ты мне не отвечаешь?
Кто же ты, злость или отчаяние?
Как жаль, что на войне мы повстречались...
Мой палец ещё тёплый от вчерашнего огня.
Бесчувственное сердце, словно ледяной снаряд.
Ты молишься не Богу, я молюсь не за себя.
Прошу, чтоб без потерь вернулся мой отряд.
Ты называешь это долгом...
Я назову это войной.
Плевать — холодным или тёплым,
Вернуться только бы домой.
Кто же ты, может, друг?
Почему тогда не тянешь руку?
Кто же ты, может, враг?
Как же это всё случилось так?
Кто же ты, может, друг?
Почему тогда не тянешь руку?
Кто же ты, может, враг?
Но на груди похожий знак!
Палец на курке или на кружке с чаем —
Почему ты мне не отвечаешь?
Кто же ты, злость или отчаяние?
Как жаль, что на войне мы повстречались...
АНТИСЕПТИК
Сердце стонет, томясь в истязаниях,
Пока занят я в показаниях.
Отрицаю любое влияние
Без раскаяния в привыкании.
Нежным голосом приласкала...
Словно сирена морская...
Но улыбки твоей оскал
Разбивает меня о скалы...
Будто за хвост таскала
Зверя ты ради забавы.
Сколько б не истреблял я —
Не найти на тебя управы (увы...)
И казалось бы, что завязал
Навсегда с этой едкой отравой.
Суд заранее я проиграл,
Присяжные, видимо, были правы.
Моя душа калека, а ты как лекарь.
На раны мои снегом сыплешь антисептик.
Свело от судорог стопы к концу дорог —
Не помогает больше нейролептик.
Моя душа калека, а ты как лекарь.
На раны мои снегом сыплешь антисептик.
Свело от судорог стопы к концу дорог —
Не помогает больше нейролептик.
Ты пускаешь по венам к сердцу,
Как лекарство, змеиный яд (тсссс...)
По глазам из баллончика перцем
Заливаешь мой преданный взгляд.
Я вискарь из горла уже тёплый —
Заглушу свою боль в висках.
И давлю, словно тварь упёртую,
Я тебя в черно-белых снах.
Просыпаюсь один в кровати —
Губы снова искусаны в кровь.
Как посмела так дерзко сбежать ты,
Мне оставив больную любовь?
Я опасный клинический случай,
Твой токсичный эксперимент.
Ты мой вирус, ещё не изученный...
А я твой нулевой пациент.
Моя душа калека, а ты как лекарь.
На раны мои снегом сыплешь антисептик.
Свело от судорог стопы к концу дорог —
Не помогает больше нейролептик.
Моя душа калека, а ты как лекарь.
На раны мои снегом сыплешь антисептик.
Свело от судорог стопы к концу дорог —
Не помогает больше нейролептик.
Пока занят я в показаниях.
Отрицаю любое влияние
Без раскаяния в привыкании.
Нежным голосом приласкала...
Словно сирена морская...
Но улыбки твоей оскал
Разбивает меня о скалы...
Будто за хвост таскала
Зверя ты ради забавы.
Сколько б не истреблял я —
Не найти на тебя управы (увы...)
И казалось бы, что завязал
Навсегда с этой едкой отравой.
Суд заранее я проиграл,
Присяжные, видимо, были правы.
Моя душа калека, а ты как лекарь.
На раны мои снегом сыплешь антисептик.
Свело от судорог стопы к концу дорог —
Не помогает больше нейролептик.
Моя душа калека, а ты как лекарь.
На раны мои снегом сыплешь антисептик.
Свело от судорог стопы к концу дорог —
Не помогает больше нейролептик.
Ты пускаешь по венам к сердцу,
Как лекарство, змеиный яд (тсссс...)
По глазам из баллончика перцем
Заливаешь мой преданный взгляд.
Я вискарь из горла уже тёплый —
Заглушу свою боль в висках.
И давлю, словно тварь упёртую,
Я тебя в черно-белых снах.
Просыпаюсь один в кровати —
Губы снова искусаны в кровь.
Как посмела так дерзко сбежать ты,
Мне оставив больную любовь?
Я опасный клинический случай,
Твой токсичный эксперимент.
Ты мой вирус, ещё не изученный...
А я твой нулевой пациент.
Моя душа калека, а ты как лекарь.
На раны мои снегом сыплешь антисептик.
Свело от судорог стопы к концу дорог —
Не помогает больше нейролептик.
Моя душа калека, а ты как лекарь.
На раны мои снегом сыплешь антисептик.
Свело от судорог стопы к концу дорог —
Не помогает больше нейролептик.
ТЕНИ
Тени проскользнули по лесу.
Точит на них смерть свою косу.
Данные разведки в штаб они несут,
Чтоб свершить над бесами Божий суд.
Смердит, аж подташнивает.
Под ногами — каша.
Дождь уже не страшен,
Под рукой — "Калашников".
Срывает башню,
Иногда подкашивает.
После рукопашного
Враг кровью кашляет.
Смотри в оба, братец,
Чтобы не стать павшим.
Тут чужие могут
Притворяться нашими.
Холодает, снегом грязь
Препарашивает.
Посмотри, как небо
В триколор окрашено.
Видишь, в том лесу
Черти снова пляшут.
Пляшут на костях,
Оскверняя старших.
Пляшут, не поймут —
Ох, дела страшные.
Как верховный шут,
Они в хлам угашенные.
Опять, сука, не пашет —
Рация в грязь упавшая.
Но мы ползём дальше,
Обратно к нашим.
Вижу родной пейзаж,
Координаты важные.
Спрячу под камуфляж
С биркою «Мэйд ин Раша».
Тени проскользнули по лесу.
Точит на них смерть свою косу.
Данные разведки в штаб они несут,
Чтоб свершить над бесами Божий суд.
Тени проскользнули по лесу.
Точит на них смерть свою косу.
Данные разведки в штаб они несут,
Чтоб свершить над бесами Божий суд.
Точит на них смерть свою косу.
Данные разведки в штаб они несут,
Чтоб свершить над бесами Божий суд.
Смердит, аж подташнивает.
Под ногами — каша.
Дождь уже не страшен,
Под рукой — "Калашников".
Срывает башню,
Иногда подкашивает.
После рукопашного
Враг кровью кашляет.
Смотри в оба, братец,
Чтобы не стать павшим.
Тут чужие могут
Притворяться нашими.
Холодает, снегом грязь
Препарашивает.
Посмотри, как небо
В триколор окрашено.
Видишь, в том лесу
Черти снова пляшут.
Пляшут на костях,
Оскверняя старших.
Пляшут, не поймут —
Ох, дела страшные.
Как верховный шут,
Они в хлам угашенные.
Опять, сука, не пашет —
Рация в грязь упавшая.
Но мы ползём дальше,
Обратно к нашим.
Вижу родной пейзаж,
Координаты важные.
Спрячу под камуфляж
С биркою «Мэйд ин Раша».
Тени проскользнули по лесу.
Точит на них смерть свою косу.
Данные разведки в штаб они несут,
Чтоб свершить над бесами Божий суд.
Тени проскользнули по лесу.
Точит на них смерть свою косу.
Данные разведки в штаб они несут,
Чтоб свершить над бесами Божий суд.
САМООБМАН
Свинцовое небо давит на грудь,
Прижимая тебя к кровати.
Нужно вставать, но не продохнуть,
Да и некуда больше бежать.
Бездумно листаешь мёртвую ленту,
Сожрав не один террабайт.
Поставщик безлимита чеканит монету,
Тариф «Безысходность Лайт».
Вся твоя жизнь — это самообман.
Сам с собою играешь в прятки.
Пальцы стирая о разбитый экран,
Удаляешь свои отпечатки.
Ты больше не шут, не ратник, не царь,
Не волшебник и не злодей.
Теперь ты простой первобытный дикарь —
Ты последний среди людей...
Ты ищешь соломинку, чтоб ухватиться,
Среди фэйковых новостей.
Сегодня для нас их полная чаша,
Как у собаки костей.
Этот мир погружается в бездну обмана,
Утонув в паутине сетей.
Твоё сердце болит, как старая рана,
Ты один в этом царстве теней.
Вся твоя жизнь — это самообман.
Сам с собою играешь в прятки.
Пальцы стирая о разбитый экран,
Удаляешь свои отпечатки.
Ты больше не шут, не ратник, не царь,
Не волшебник и не злодей.
Теперь ты простой первобытный дикарь —
Ты последний среди людей...
Ты больше не шут, не ратник, не царь,
Не волшебник и не злодей.
Теперь ты простой первобытный дикарь —
Ты последний среди людей...
Прижимая тебя к кровати.
Нужно вставать, но не продохнуть,
Да и некуда больше бежать.
Бездумно листаешь мёртвую ленту,
Сожрав не один террабайт.
Поставщик безлимита чеканит монету,
Тариф «Безысходность Лайт».
Вся твоя жизнь — это самообман.
Сам с собою играешь в прятки.
Пальцы стирая о разбитый экран,
Удаляешь свои отпечатки.
Ты больше не шут, не ратник, не царь,
Не волшебник и не злодей.
Теперь ты простой первобытный дикарь —
Ты последний среди людей...
Ты ищешь соломинку, чтоб ухватиться,
Среди фэйковых новостей.
Сегодня для нас их полная чаша,
Как у собаки костей.
Этот мир погружается в бездну обмана,
Утонув в паутине сетей.
Твоё сердце болит, как старая рана,
Ты один в этом царстве теней.
Вся твоя жизнь — это самообман.
Сам с собою играешь в прятки.
Пальцы стирая о разбитый экран,
Удаляешь свои отпечатки.
Ты больше не шут, не ратник, не царь,
Не волшебник и не злодей.
Теперь ты простой первобытный дикарь —
Ты последний среди людей...
Ты больше не шут, не ратник, не царь,
Не волшебник и не злодей.
Теперь ты простой первобытный дикарь —
Ты последний среди людей...
АТЛАСНЫЕ ЛЕНТЫ
И наш подъезд...
Твои атласные ленты... и наш подъезд, где вечно не было света.
Ты клялась, что это навсегда... но навсегда закончилось этим летом.
Дождь смывает с уличных стен нашей любви ориентиры.
Мы мечтали уехать к морю... но всё закончилось на кухне... нашей съёмной квартиры.
Я встретил её у кафе, где делают фирменный латте.
Ветер приподнял ей платье, пока она отвлеклась на оплату.
Ни капли смущения, улыбка, встречные взгляды, странные чувства...
Она просто спросила: «Эй, ты чё такой грустный?»
Её дорогие духи против густого табачного дыма.
Я готов драться за этот взгляд, ведь она не из нашего мира.
Она из мира обмана, где любят богатых папочек.
Её привозят на мерсе, я по улице в тапочках.
Она кайфует под Асти, я слушаю рэп по привычке.
Она заряжает свой айкас... Я поджигаю спичками.
И наш подъезд...
Твои атласные ленты... и наш подъезд, где вечно не было света.
Ты клялась, что это навсегда... но навсегда закончилось этим летом.
Дождь смывает с уличных стен нашей любви ориентиры.
Мы мечтали уехать к морю... но всё закончилось на кухне... нашей съёмной квартиры.
Одному Богу известно, как между нами вспыхнули чувства.
Я залипаю в плойку, она говорит об искусстве.
Дорогое вино на крыше, я любуюсь красивым телом.
Улыбнулась, когда я признался, что купил его в «Красном и Белом».
В нашей спальне матрас на полу, чтобы соседи не слышали стуки,
Её голое тело в свете луны под страстные звуки.
Мы делили с ней на двоих наши долгие поцелуи.
Кто же знал, что эта игра... была вхолостую...
Всё закончилось в один миг, словно гром ударил с небес.
Я возвращался со студии, она села в его мерседес.
Кинула мне смс, что едет с подругой снять стресс,
Только подруга в костюме и в кармане наличных пресс.
Она вернулась ночью и как будто увидела беса.
Я ждал её пьяный на кухне, не находя себе места.
Брезгливо смотрел в глаза этой лживой изменчивой суке.
Хлопнула дверь, закрылся замок... Я НЕ ТВОЁ ЛЕКАРСТВО ОТ СКУКИ!
Твои атласные ленты...
И наш подъезд...
Дождь смывает твои ориентиры...
На нашей съёмной квартире...
Твои атласные ленты... и наш подъезд, где вечно не было света.
Ты клялась, что это навсегда... но навсегда закончилось этим летом.
Дождь смывает с уличных стен нашей любви ориентиры.
Мы мечтали уехать к морю... но всё закончилось на кухне... нашей съёмной квартиры.
Я встретил её у кафе, где делают фирменный латте.
Ветер приподнял ей платье, пока она отвлеклась на оплату.
Ни капли смущения, улыбка, встречные взгляды, странные чувства...
Она просто спросила: «Эй, ты чё такой грустный?»
Её дорогие духи против густого табачного дыма.
Я готов драться за этот взгляд, ведь она не из нашего мира.
Она из мира обмана, где любят богатых папочек.
Её привозят на мерсе, я по улице в тапочках.
Она кайфует под Асти, я слушаю рэп по привычке.
Она заряжает свой айкас... Я поджигаю спичками.
И наш подъезд...
Твои атласные ленты... и наш подъезд, где вечно не было света.
Ты клялась, что это навсегда... но навсегда закончилось этим летом.
Дождь смывает с уличных стен нашей любви ориентиры.
Мы мечтали уехать к морю... но всё закончилось на кухне... нашей съёмной квартиры.
Одному Богу известно, как между нами вспыхнули чувства.
Я залипаю в плойку, она говорит об искусстве.
Дорогое вино на крыше, я любуюсь красивым телом.
Улыбнулась, когда я признался, что купил его в «Красном и Белом».
В нашей спальне матрас на полу, чтобы соседи не слышали стуки,
Её голое тело в свете луны под страстные звуки.
Мы делили с ней на двоих наши долгие поцелуи.
Кто же знал, что эта игра... была вхолостую...
Всё закончилось в один миг, словно гром ударил с небес.
Я возвращался со студии, она села в его мерседес.
Кинула мне смс, что едет с подругой снять стресс,
Только подруга в костюме и в кармане наличных пресс.
Она вернулась ночью и как будто увидела беса.
Я ждал её пьяный на кухне, не находя себе места.
Брезгливо смотрел в глаза этой лживой изменчивой суке.
Хлопнула дверь, закрылся замок... Я НЕ ТВОЁ ЛЕКАРСТВО ОТ СКУКИ!
Твои атласные ленты...
И наш подъезд...
Дождь смывает твои ориентиры...
На нашей съёмной квартире...
